Amfetamin.
Если у бабочки отрезать крылья, то она превратиться в мерзкое тельце. Она красива только тем, что она летает.

У юного графа Фантомхайва День Рождение,он спускается на кухню,в сопровождении своего верного дворецкого,что-бы получить обещанный десерт.Что он там находит.
Все "любят"Сиэля.Пейринг:Себастьян/Сиэль,Клод/Алоис.Клод/Сиэль,Алоис/Сиэль.


Не таким уж и поздним зимним вечером, успешно выпроводив так успевших утомить за день, Леди Элизабет и её столь же неугомонную в плане веселья служанку, граф Фантомхайв, гордый и довольный собой, шествовал в сторону кухни в сопровождении неизменного дворецкого где-то позади себя.
Идя по направлению к кухне, граф то и дело отпускал раздраженные комментарии в духе «Как можно быть такими непонятливыми?! Неужто, я весь свой день рождения должен был развлекать их?! И где тот долгожданный мною десерт, который ты обещал, если я вытерплю до конца все это представление?!»
Дворецкий лишь тихо усмехался, отмечая про себя, что хоть мальчик и стал на год постарше, в душе он остался все тем же, каким и был на протяжении этих нескольких лет. Бесконечная раздражительность графа собственной суженой откровенно умиляла демона, а особенное веселье он ощутил именно сейчас, когда уже все закончилось, и настало то самое время «особого десерта», который он честно обещал преподнести графу за его адское терпение, проявленное сегодня.
— Ваш десерт ожидает Вас на кухне, - учтивый тон, мягкие интонации и бархатистый тембр голоса, как и ожидалось, лишь сильнее выводят взбешенного мальчика из себя, -
Я ведь Вам говорил, мой лорд.
— Замолчи, Себастьян, - столь ожидаемый ответ вновь заставил уголки губ дворецкого поползи вверх, но ещё шире его улыбка сделалась, как только они подошли к двери, ведущей на кухню.
— Вас ожидает ещё один сюрприз сегодня, мой господин, - глаз мальчика, неприкрытый повязкой, удивленно моргает, бровь ползет вверх, и вовсе грозит покинуть свое местоположение, когда дверь, наконец, открывается.
На широком кухонном столе восседает длинноногий белокурый мальчик, изящно закинувший ногу на ногу и увлеченно рассматривающий маникюр на собственных тонких ручках. Позади него, прислонившись к одному из многочисленных шкафчиков, стоит дворецкий этого самого мальчика, как и всегда, аккуратно поправляющий очки, грозившие окончательно и бесповоротно устроиться на его носу.
Шок, впрочем, исчезает столь же быстро, как и появляется.
— Какого черта эти двое здесь забыли? - злобно зашипев, граф резко разворачивается к дворецкому, вцепляясь пальцами в отвороты его фрака и со всей злостью, на которую только способен, сверлит демона взглядом.
— Тише, граф, Вы же не хотите разбудить слуг, - успокаивающе шепчет Себастьян, мягко накрывая ладонями в перчатках руки графа, столь остервенело вцепившиеся в ткань его фрака, - Я же обещал устроить для Вас сюрприз сегодня. А Вы обещали спокойно все вытерпеть. Сдерживайте Ваше слово, мой лорд.
— Без тебя знаю, Себастьян, - разгневанно бросает Сиэль, отпуская железную хватку «Цепного Пса» и разворачиваясь к своим наглым гостям, снова впадая в некий ступор.
Высокий полуобнаженный блондин, кажущийся таким за счет своих неприлично высоких каблуков, оставшийся в столь же неприлично коротких шортах и тех самых б.. соблазнительных сапожках на тонком каблучке, уверенно подходит к нему, кладя обе руки на талию.
Сиэль не успевает и слова сказать, как его разворачивают длинные и тонкие руки, оказавшиеся на удивление сильными, и прижимают спиной к столу, на котором недавно восседал сам юноша.
С обеих сторон его окружают дворецкие - пути к отступлению нет. Их руки приподнимают его, усаживая на стол.
Себастьян тянется пальцами к банту на его шее, ловко его снимая, и впервые накрывает губами чуть приоткрытый, все ещё сохранивший вкус сладостей, небольшой ротик его господина, обводя кончиком языка от удивления распахнувшиеся губы, и втягивая своего маленького лорда в более глубокий поцелуй. Осторожно, словно боясь спугнуть, язык скользит вглубь его рта, очерчивая каждый зубик, лаская небо, увлеченно сплетаясь с языком мальчика, который, наконец, решил ответить на этот поцелуй.
Так увлекшись процессом, Сиэль и не успел заметить, как две пары рук освободили его от одежды, оставив лишь в нижнем белье, резинку которого с таким любопытством теребил в длинных пальцах Алоис, словно не решаясь узнать, что оно в себе таит от посторонних глаз.
Впрочем, достаточно быстро подавив наигранную робость, Трэнси избавляет его от последней детали одежды, безвозвратно утерянной в куче остального белья.
Дворецкие, тоже не теряя ни секунды драгоценного времени, уже вовсю ласкают его тело ладонями, неприкрытыми тканью перчаток.
Их длинные пальцы обводят каждый изгиб, касаются шеи и позвонков, успешно и безошибочно обнаруживая некоторые эрогенные зоны, заставляя рассудок юного графа окончательно помутнеть, срывая с губ первый возбужденный вздох.
Пальцы обоих мужчин синхронно сжимают его соски, что Сиэль сопровождает тихим стоном, и в ту же секунду припадают к затвердевшим покрасневшим бусинкам горячими губами, беря их в рот и начиная увлеченно посасывать.
Распаленный и возбужденный, он окончательно теряет рассудок, когда чувствует влажные касания в самом чувствительном месте на его теле, когда Алоис начинает дотрагиваться губами до его паха, ведя дорожку из поцелуев к его восставшей плоти и чувственно обводя языком блестящую головку.
Сиэль тихо всхлипывает, его детское, возбужденное тело, уже изнемогает от желания, и он задыхается, заворожено глядя поверх темноволосых макушек дворецких, на то, как его собственный член скрывается во влажном приоткрытом рту блондинистого мальчика, ловко вбирающего плоть как можно глубже, умело и искусно, начиная ласкать её губами.
Юный Фантомхайв жалобно скулит, когда Алоис выпускает изо рта его плоть. Нисколько не удивленный таким поворотом, граф Трэнси, послушно забирается на стол, будучи настойчиво оторванным, в прямом смысле слова, от столь интересного и приятного для него занятия.
Отвлекая графа от предстоящего действа, Себастьян вовлекает маленького господина во французский поцелуй, на ходу и с улыбкой обучая графа его искусству, пока настоящий мастер языка шире разводит острые колени Сиэля, без спросу того, закидывая тонкие длинные ноги на собственные широкие плечи, пытаясь удобнее устроиться меж них.
Неугомонный белокурый мальчишка вновь возвращается к своему «важному делу», от которого его так бесцеремонно оторвали, пока Клод касается самым кончиком длинного языка входа между ягодиц графа, резко проникая внутрь и заставляя его тихо вскрикнуть прямо в рот Себастьяна.
Мальчик вцепляется в его плечи, когда, и без того длинные и широкий язык, начинает удлиняться и утолщаться, протискиваясь глубоко внутрь графа и начиная ласкать его тело изнутри.
Дворецкий Фантомхайва успокаивающе гладит его по плечам, пока его юный лорд изнемогает от удовольствия, даруемого странной парочкой, и на удивление своего демона, тихо шепчет ему на ухо:
— С-себас-стян, а где м-мои обещанные с-сладости? - и губы его расплываются в настолько соблазнительной ухмылке, почти заставляющей колени идеального дворецкого бесстыдно подкоситься.
Без слов, расстегнув собственные брюки, дворецкий выпускает возбужденный член наружу, с блуждающей усмешкой украшая его кремовым узором и взбитыми сливками, так страстно обожаемыми его господином.
Сиэль молча любуется, наблюдая за его действиями, в предвкушении облизывает пересохшие губы, с готовностью приоткрывая их навстречу «желанной сладости», чем демон бесстыдно пользуется.
Уже забыв о других мужчинах, удовлетворяющих его мальчика, он, наконец, погружается в призывно приоткрытый ротик, который, с невиданной жадностью начинает посасывать твердую головку, скользить языком по стволу, стараясь не пропустить ни капли, и даря умопомрачительные ощущения своему дворецкому.
Сам граф от этого зрелища не выдерживает, резко сжимая внутри себя яростно двигающийся и по-змеиному извивающийся язык Фаустуса, и изливается прямо в рот его господина, который с упоением начинает глотать вязкую сперму Сиэля, и вытягивается рядом на столе, широко разводя ноги в стороны.
Действия гадкого мальчишки заставляют еле сдерживающегося Клода, со звериным рыком разорвать мешающие чертовы шортики на его теле, впрочем, как и собственную одежду.
Безо всякой подготовки, дворецкий Трэнси грубо врывается в его тело, прекрасно зная, как его развратному господину это нравится, на что блондин возбужденно вскрикивает, начиная сразу же и с готовностью подмахивать бедрами навстречу его движениям.

Забывшие, что их тут вовсе не двое, Себастьян и маленький лорд Фантомхайв, настолько увлечены друг другом, что лишь краем сознания замечают это звериное совокупление рядом с собою на противоположной стороне широкого стола.
Дворецкий ласково перебирает прядки волос мальчика, обхватившего маленькими ручками его слишком большой член, активно помогающими языку и губам доставить как можно больше удовольствия демону.
Чувствую долгожданную приближающуюся разрядку, Себастьян вежливо пытается отстраниться, но ему не позволяют, и он сдается, с возбужденным стоном кончая, и забрызгивая личико разрумянившегося ребенка, удовлетворенно облизывающегося и хитро жмурящегося.
Отдаленно слышатся синхронные стоны их гостей, оставляющих следы своего блаженства на многострадальной, и повидавшей всего за сегодня, мебели.
— Уберите здесь все, - привычно приказным тоном бросает Сиэль, голос его чуть дрогнет, - А у меня день рождения, - протягивая руки навстречу своему демону, мальчик обвивает длинными руками его шею, устало, но расслабленно прижимаясь к широкой и уютной груди.
Клод отчего-то ухмыляется, думая о небольшой предстоящей уборке, а граф Трэнси смеется ему вслед, милостиво разрешая не благодарить их за этот нестандартный подарок.
— Похотливые гадкие паучьи выродки, - сквозь зевания, бурчит Сиэль, пока дворецкий несет его вверх по лестнице, - Надо же было такое устроить у меня на столе! Нет, ты их видел? Я все понимаю, но это.. звериное спаривание...
Не успокаиваясь, даже будучи столь утомленным, всю дорогу до спальни, он продолжает всячески возмущаться их действиям, умолкая лишь, будучи уложенным, в свою постель.

— Также хочу, - чуть покраснев, тихо изрекает граф, хватая дворецкого за галстук и заставляя улечься рядом. Себастьян лишь молча улыбается, радуясь про себя, что его мальчик сегодня все-таки повзрослел.

«Все, что бы Вы ни пожелали, мой господин...»